– Азик, Аза! – доносилось из-за закрытой двери

– Азик, Аза! – доносилось из-за закрытой двери.

Азамат усмехнулся, смачно сплюнул и направился к выходу.

Данияр лежал в ванне. Теплая вода ласково обнимала его похудевшее смуглое тело. Повзрослевший, с выступающими острыми скулами парень уже целый час плескался в воде, вновь обретая человеческие радости. Возвратившись, словно после долгой поездки, домой, Данияр с удовольствием привыкал к домашней обстановке.


– Даник, выходи, уже все на столе, – Зарема прижалась щекой к двери и, прикрыв глаза, улыбнулась.

Сколько слез пролила она за это тревожное лето, когда страх разъедал сердце и неизвестность холодила душу! Сколько бессонных ночей пришлось ей пережить, ожидая освобождения сына! Женщина погладила ладонью дверь, словно прикасалась к своему вновь обретенному сыну. В ее глазах все еще сквозил страх перед бедой, так внезапно ворвавшейся в ее дом. Зарема еще раз окликнула сына и направилась в комнату, где за большим празднично накрытым столом сидел Сэм. Он тоже немного осунулся и производил впечатление уставшего главы семейства. Немало чиновничьих порогов обегал он, желая восстановить справедливость, при этом не забывая успокаивать мать, утешая ее призрачными надеждами. Зарема была благодарна старшему сыну за поддержку, она чувствовала его мужское плечо, как в то время, когда ее любимый был еще рядом с ней.

Данияр, посвежевший, в чистой футболке, предстал перед домашними некоторое время спустя. Сэм обнял брата и по-хозяйски усадил его рядом с собой. От изобилия на столе у Дани – яра кружилась голова, он улыбнулся матери и начал есть.

– Завтра тебе надо сходить в институт, придется догонять, – деловито заметил Сэм.

Данияр что-то промычал в ответ, радуясь, что опять может вернуться к обычным делам.

– Ну, как? Что тут без меня новенького произошло?