— Где она? Я хочу ее видеть! — Данияр…

— Где она? Я хочу ее видеть! — Данияр подался вперед, но врач удержал его.

— Послушай, возьми себя в руки! Я понимаю, это тяжело осознать, но ее больше нет. Карина умерла.

— Пустите! — Даник стал вырываться, он задыхался, у него начиналась истерика.

— Я должен быть рядом с ней, она не сможет без меня, ей будет очень плохо… Как мне жить без нее? Нет, нет!

Врач держал его за плечи и ждал, пока пройдет первый ошеломляющий взрыв отчаяния.

— Я не буду без нее жить, я не хочу-у-у, мама!

Азамат сплюнул на пол, слюна была розового цвета. Избитый, со сломанным носом, он стоял перед Аликом и с трудом шевелил губами. Два здоровенных амбала находились тут же и заслоняли собой выход. Алик подошел к Азамату поближе и впился в него глазами.

— Твоих рук дело, подонок? Безмозглый щенок, расправу учинил на глазах у всех? Тупица, ты подставил под удар все дело, твоя заслуга, что сейчас менты шерстят весь район, — босс готов был задушить своего человека собственными руками. — Мы все теперь под «мушкой», козел! — он смотрел на разбитую физиономию парня, и на его лице появилась гримаса отвращения.

— Он мог донести на меня, — Азамат поднял глаза, после «разминки» охранников в них словно насыпали песок.

Алик в бешенстве подскочил к нему.

— Он и так заявит! Да, — добавил он, пожирая парня глазами, — он живой, ты накачал его «герычем» недостаточно!

Азамат почувствовал тошноту, переносица горела, выделяясь кровавым пятном.

— Значит, так, — Алик хотел поскорее закончить разговор,

— ляжешь на дно, с квартиры уйдешь, я сам тебя найду, — он пристально посмотрел на парня, который еле держался на ногах. — Пошел вон!

— Анна Михайловна, присаживайтесь,

— Олжас Амантаевич жестом пригласил вошедшую женщину сесть. — Ну, как там наш пациент из девятой?

Он дописал что-то и, выпрямляясь, посмотрел на коллегу.

Анна Михайловна была миловидной женщиной средних лет со светлыми волосами и голубыми, словно весеннее небо, глазами. Проходя мимо умывальника, она задержалась возле небольшого овального зеркала и поправила безупречно уложенные волосы, затем устало опустилась на стул.