— Где ты хранишь эту гадость? Я тебе не позволю, слышишь? Будешь…

— Где ты хранишь эту гадость? Я тебе не позволю, слышишь? Будешь теперь отчитываться передо мной за каждый свой шаг!

Содержимое ящиков с грохотом летело на пол, разлетаясь по всей комнате.

Карина с удивлением смотрела на мать. Она впервые видела ее в таком состоянии. Но девушка не предпринимала никаких попыток к примирению, она наблюдала за этой сценой без раскаяния и чувства вины.

— Говори, паршивка, где держишь эту дрянь!

Силы женщины были уже на исходе. Она тяжело дышала, слезы катились по лицу. Выдвинув нижний ящик стола и вытряхнув содержимое на пол, она вдруг замерла, увидев на полу фотографии, на которых узнала себя и Аскара.

Женщина тупо смотрела на снимки, ничего не соображая. Ее рука медленно опустилась, Лиза подняла глаза на дочь.

— Что это? — она не узнала собственный голос.

Карина дерзко смотрела ей в глаза:

— Мне нужны были деньги.

— Постой, ты что, сама делала эти снимки? Ты шпионила за нами?

— Да, — Карина встала.

Ее невозмутимость и наглость лишали Лизу дара речи. Она не понимала, откуда в этой юной девушке столько черствости и равнодушия.

— Объясни!

Карина вздохнула.

— Да, сняла твою любовь, когда вы прятались по углам.

Лиза не верила в происходящее, не хотела верить, что

это говорит ее родная дочь. Та, кого она обожала, над которой тряслась и за которую, не задумываясь, отдала бы свою жизнь.

Внезапно ей пришла в голову страшная мысль

— Ты что, просила у него деньги? — Лиза начинала понимать, что к чему. — Ты шантажировала его?

— Пусть отвечает за свое предательство.

— Какое предательство? — Лиза подошла к дочери. Они смотрели друг на друга с нескрываемым раздражением. — Что ты в этом понимаешь, кто дал тебе право судить взрослых людей, подчинять своим прихотям чужие судьбы?

Карина не выдержала, на ее глазах тоже выступили слезы, и сейчас она напоминала загнанного зверька.

— Все вы одинаковые, говорите о высоких чувствах, книжки нам читаете о любви, о том светлом, на чем держится мир, а сами предаете друг друга за деньги, за власть, во имя собственной распущенности. Где они, твои идеалы? Или этот женатый урод и есть твой рыцарь, тот, который сбегает от больной жены, чтобы удовлетворить свою похоть? Это он, приходя домой с твоим запахом, предусмотрительно поправляет ей подушку. Неужели ты никогда не задумывалась, что слова любви, которые он тебе шепчет, принадлежали раньше его бедной жене, а в будущем будут принадлежать кому-то еще.