«Кричи, кричи, – сетовала санитарка, немолодая…

«Кричи, кричи, – сетовала санитарка, немолодая женщина, которая мыла полы в коридоре, – кричи, стерва! Это ты обрекла своего ребенка на мучительную смерть. Это ты будешь смотреть, как задыхается твое дитя, как оно хватает посиневшим ртом воздух, не понимая, за что несет такое наказание! – женщина загремела ведрами. – Хоть бы и ты умерла вместе с ним!»


– Нам надо поговорить, – Лиза стояла возле разобранной постели и смотрела на дочь, которая сидела, забившись в угол кровати. Та согласно кивнула головой и села поудобнее, сложив ноги по-турецки. Женщина собрала и отложила в сторону разбросанные вещи дочери и присела рядом.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Карина подняла на нее глаза, и Лиза опять почувствовала отчуждение в этом равнодушном, полном иронии взгляде. На лице дочери снова была маска, так раздражающая женщину своим цинизмом, при этом девушка, казалось, была готова дать исчерпывающие ответы на все, даже самые каверзные вопросы матери. Лиза вздохнула – ничего не выйдет, ей не приходится рассчитывать на искренность дочери, все это не более чем фарс и, похоже, Карина забавлялась озабоченностью матери.

– А что ты хочешь услышать? – спросила девушка наигранно-вежливым тоном.

Но Лиза заметила, что насмешливый взгляд ее дочери не был таким пронзительным и смелым, как обычно. Она взбунтовалась:

– Где ты была вчера? Карина, тебе не кажется, что четыре утра – не самое подходящее время для прогулок.

Карина совсем не смутилась. Подозревая, что допрос затянется, она произнесла уставшим голосом:

– Я была в ночном клубе здесь неподалеку. Тебе интересно, что я там делала? – девушка снисходительно взглянула на мать. – Пила и уединялась с мальчиками, – она улыбнулась, играя на терпении матери, – и с девочками тоже.

– Перестань! – Лиза не могла уже сносить эти насмешки.

– Ты забываешь, с кем разговариваешь. Карина, я дала тебе слишком много свободы, но ты, видимо, еще не созрела для самостоятельности.

– Странно, – протянула девушка, – а мужчины говорят, что давно уже созрела, – она вытянулась на кровати и наклонила голову на сложенные крест на крест руки.