— Они тоже живые люди, и у них есть уязвимые места. — Да пойми…

— Они тоже живые люди, и у них есть уязвимые места.

— Да пойми же ты — там же все повязаны. Удалив одно звено из целой системы, ты не уничтожишь проблему наркомании, а сам можешь погибнуть.

— Мне нужен Азамат и тот, кто за ним стоит, — упрямо повторил Данияр.

Женщина вздохнула.

— Я ничем не смогу тебе помочь. Единственное, что могу сказать — в ночном клубе «Бабочка» собираются так называемые «агенты». Можешь послушать, о чем они говорят, хотя сомневаюсь, что тебе станет что-нибудь известно: каждый трясется за свою шкуру, — закончила она.

— Спасибо! — Данияр встал.

— Не ходил бы ты туда, они раздавят тебя, — посоветовала Зура, зная, что в подобной ситуации ее доводы не будут услышаны.

Выпив третью рюмку отвратительного на вкус коктейля, Даник почувствовал, что напряжение стало отступать. Он смотрел на сидящего напротив прыщавого парня и сжимал кулаки — так хотелось врезать тому по морде.

— Ты что ли спрашивал «ширево»? — глаза худощавого парня бегали, он то и дело нервно сглатывал слюну, отчего его шея неестественно вытягивалась.

— То, что у тебя есть, меня не устроит. Мне нужен хороший «товар».

Парень зло усмехнулся, и его глаза забегали с удвоенной скоростью.

— Много на себя берешь, — процедил он сквозь зубы, — нужен товар — бери и отваливай, а нет — разбежимся.

Парень ежеминутно оглядывался, видимо, страх давно держит его в своих железных тисках.

— Сведи меня со своим «хозяином» или как он у вас называется…

При этих дерзких словах парень даже пригнулся.

— А больше ничего не хочешь? — он даже перестал глотать.

Данияр с презрением смотрел на него. Он чувствовал, что

говорит что-то неправильно, но усталость и выпитое спиртное заставили его забыть об осторожности.

— У меня к нему разговор.

— Ты что, ненормальный? — парень сделал попытку подняться.

— Передай Азе, что ему от меня не уйти.

Даник заметил, что его собеседник насторожился. «Он все передаст как преданный пес», — мысли парня путались, он чувствовал, что говорит чересчур откровенно, но ненависть застилала ему глаза.

— Никакого Азу я не знаю.

— Завтра я приду снова, — Данияр встал, — будет что сказать, найдешь меня здесь.