– Они тоже живые люди, и у них есть уязвимые места. – Да пойми…

– Они тоже живые люди, и у них есть уязвимые места.

– Да пойми же ты – там же все повязаны. Удалив одно звено из целой системы, ты не уничтожишь проблему наркомании, а сам можешь погибнуть.

– Мне нужен Азамат и тот, кто за ним стоит, – упрямо повторил Данияр.


Женщина вздохнула.

– Я ничем не смогу тебе помочь. Единственное, что могу сказать — в ночном клубе «Бабочка» собираются так называемые «агенты». Можешь послушать, о чем они говорят, хотя сомневаюсь, что тебе станет что-нибудь известно: каждый трясется за свою шкуру, – закончила она.

– Спасибо! – Данияр встал.

– Не ходил бы ты туда, они раздавят тебя, – посоветовала Зура, зная, что в подобной ситуации ее доводы не будут услышаны.

Выпив третью рюмку отвратительного на вкус коктейля, Даник почувствовал, что напряжение стало отступать. Он смотрел на сидящего напротив прыщавого парня и сжимал кулаки – так хотелось врезать тому по морде.

– Ты что ли спрашивал «ширево»? – глаза худощавого парня бегали, он то и дело нервно сглатывал слюну, отчего его шея неестественно вытягивалась.

– То, что у тебя есть, меня не устроит. Мне нужен хороший «товар».

Парень зло усмехнулся, и его глаза забегали с удвоенной скоростью.

– Много на себя берешь, — процедил он сквозь зубы, — нужен товар – бери и отваливай, а нет – разбежимся.

Парень ежеминутно оглядывался, видимо, страх давно держит его в своих железных тисках.

– Сведи меня со своим «хозяином» или как он у вас называется…

При этих дерзких словах парень даже пригнулся.

– А больше ничего не хочешь? – он даже перестал глотать.

Данияр с презрением смотрел на него. Он чувствовал, что

говорит что-то неправильно, но усталость и выпитое спиртное заставили его забыть об осторожности.

– У меня к нему разговор.

– Ты что, ненормальный? – парень сделал попытку подняться.

– Передай Азе, что ему от меня не уйти.

Даник заметил, что его собеседник насторожился. «Он все передаст как преданный пес», – мысли парня путались, он чувствовал, что говорит чересчур откровенно, но ненависть застилала ему глаза.

– Никакого Азу я не знаю.

– Завтра я приду снова, – Данияр встал, – будет что сказать, найдешь меня здесь.