– Прошу, поговорите с ним, – пожилая женщина с нежностью…

– Прошу, поговорите с ним, – пожилая женщина с нежностью взглянула на сына, – может, вы сможете нам помочь!

Девушка боялась прикоснуться здесь к чему-либо и, глядя, как хозяйка палаты прибирает на столе продукты, с ужасом думала о том, что кто-то за символическую плату, которая, без сомнения, «чуть ниже» (в тысячу раз!!!) зарплаты банковского работника, делает уборку в таких вот палатах, промывая банки из-под мочи и собирая гнойные повязки.


Мужчина никак не реагировал на щебетанье матери и появление в комнате постороннего человека, и Жанара даже засомневалась, слышит ли он вообще, глядя, как тот отрешенно смотрит в одну точку. Но стоило ей заговорить — и больной отозвался охрипшим от долгого молчания голосом.

– Пришла посмотреть? — он прикрыл глаза и тяжело задышал.

Девушка растерянно взглянула на женщину в платке, не

зная, что ответить, и вдруг решительно села на стул.

Женщина сморщила и без того маленькое лицо, не зная, куда деть освободившиеся руки, она схватилась за стол и примирительно проговорила, видимо, привыкшая к частой смене настроения сына.

– Ну вот… вы спрашивайте его, спрашивайте… – она как будто цеплялась за любую возможность хоть на время вернуть сына к реальности.

– Как Вас зовут?

– Андрей, – было странно, что, доведя свое тело до такого плачевного состояния, он сохранил ясность ума.

«Какой ужас!» – подумала девушка, растерявшись от такой жуткой картины и от жалости к этому, видимо, безнадежному пациенту. Она лихорадочно подбирала слова для дальнейшего разговора.

– Скажите, сколько лет вы употребляете наркотики? – как можно мягче спросила она.

Казалось, слова застревали у нее в пересохшем горле. Девушка не могла оторвать взгляд от его распухших, покрытых пятнами и язвами ног, похожих на две бесформенные деревянные чурки.

Девушку тошнило — этот человек был похож на кусок гниющего мяса и, похоже, был совершенно безучастен к своему земному существованию, словно его душа уже не принадлежала этому миру.

– Я принимаю наркотики с девяносто первого года, — совершенно беззлобно начал он свой рассказ и, не дожидаясь следующего вопроса, продолжал. — Постепенно они вытеснили из моей жизни все остальное. Я никогда не был женат.

Жанара перевела взгляд на его мать. Та, привычно кивая головой, подтверждала его слова, то и дело переводя взгляд своих маленьких колючих глаз со своего сына на посетительницу.