Сингальский язык

Также ученые монахи сами начали составлять на сингальском языке комментарии к Канону — известны ранние комментарии Маха Аттакат — хи, Маха Паэчари и Курунди. В V в. н. э. в Маха Вихаре в Анурудхапуре обучался главный комментатор «Палийского Канона» — индиец из Те — лугу Бхаданта-чарья Буддагоша. Он прославился как автор важнейшего комментаторского текста в традиции Тхеравады — «Висуд — дхимагга», «Путь очищения».

Два направления монашества: «городское» и «лесное» дошли до наших дней, и обучение в них представляло из себя главную форму образования не только монахов, но и мирян — от аристократии до крестьян в Бирме, Таиланде, на Шри-Ланке и т. д. Это образование в той или иной степени включало последовательное знакомство с Каноном, учения которого распределены на три большие раздела, питаки — буквально «корзины»: Винаю, Сут — ту, Абидамму. Полагалось сначала разучивать тексты на языке пали, а затем позднее читать их с комментариями.

В монастырском обучении акцент в основном делался на Абидамма — питаку: систематизированные темы «ума» , мыслей, добродетельных умственных состояний «тела» и ума, составляющих элементов так называемой личности.

Многие миряне доныне даже при наличии высшего светского образования предпочитают получить хотя бы краткий курс обучения в монастыре. В городских монастырях многолетнее обучение завершается экзаменами «на Держателя Типитаки», на которых до наших дней случаются примеры, что лучшие ученики прочитывают наизусть весь «Палий — ский Канон» целиком.

В составе образовательной программы городских монастырей, впрочем, курс практического освоения медитации занимает также важнейшее место. Например, крупнейший учитель Бирмы XX века Махаси Саядо, приглашенный в 1940-х годах в столицу Бирмы Рангун для преподавания в городском монастырском центре, выдвинул на своих курсах на первый план обучение практике внимательности — випассане, и это обучение прошли больше чем 15 000 человек в самом Центре, и больше 200 000 человек во всей Бирме. Таким образом, буддийское образование по модели «лесных монастырей» свелось к овладению практикой внимательности, к исключительной роли созерцания.