– Твоя затея бесполезна, как ты не понимаешь? Нельзя…

– Твоя затея бесполезна, как ты не понимаешь? Нельзя изменить мир в одиночку, это же целая система, – Кира размахивал руками, пытаясь убедить Данияра, который упрямо сжимал губы. – Ты же не знаешь, кто за этим стоит, ты совсем не разбираешься в таких делах.


Даник не дал ему договорить.

– Я думал, ты мне поможешь.

Кирилл чертыхнулся.

– Я помогу тебе в любом деле, но рисковать ради идеи, которая заранее обречена на провал – это безумие.

– Я должен за нее отомстить!

– Кому? Этому отморозку Азамату? Он наверняка залег на дно, и потом, – сказал он с раздражением в голосе, – это дело милиции.

Данияр тихо проговорил:

– А если бы это касалось Маши, ты бы тоже так рассуждал?

Кирилл задумался, затем устало произнес:

– Это разные вещи. Карину уже не вернешь. Тобой сейчас руководит только отчаяние. Пройдет время, и ты поймешь, что это безрассудство. Ты же не знаешь, с кем связываешься.

– Знаешь, – Даник грустно, по-взрослому улыбнулся, – там, в больнице, я много думал. Я видел такие вещи: девчонки с поломанными судьбами, которые мечтают о нормальной жизни, зная, что ее уже никогда не будет, что им остается только приспосабливаться к людям, которые проявляют жестокость и равнодушие к инвалидам, к таким, как они. Беспомощные мужчины, которым недоступны человеческие радости, и вообще, – парень махнул в отчаянии рукой.

– Но это же их выбор! – Кирилл не сдавался. – Никто не виноват в том, что они выбирают наркотики.

– Я не прошу, чтобы ты пошел со мной, – Даник поднялся,

– я только хотел, чтобы ты был в курсе.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Маша поднялась, накинула халат и заглянула в комнату. Кирилл сидел в одиночестве и курил. Девушка подошла к окну, распахнула его и, вдыхая ночной прохладный воздух, спросила:

– Данияр уже ушел?

– Да.

– Вы так громко разговаривали, я все слышала. Думаешь, он пойдет туда? – девушка повернулась и посмотрела на парня.