В череде бессонных ночей и поисках средств…

В череде бессонных ночей и поисках средств и появился Азамат, Аза, который свел его с нужными людьми и решил денежные проблемы. Тогда же Димка после изнурительного рабочего дня попробовал наркотик: слишком много свалилось на его плечи в девятнадцать лет.


Об учебе пришлось забыть: надо было отрабатывать долг, и Димыч, выучившись на шофера, крутился как белка в колесе, работая по двадцать часов в сутки. Мать постепенно шла на поправку, а это было самое главное. Но были и плюсы в этой трагической жизненной ситуации – из избалованного сынка Димка в короткий срок превратился в ответственного мужчину, знающего цену деньгам, способного сопереживать чужому горю. Именно эта житейская мудрость, так рано посетившая его льняную голову, и притягивала к парню чувствительную девушку.

В номере было очень светло. Данка задернула цветные выцветшие шторы и уселась на кровать, где полулежал ее возлюбленный.

– Димыч, – потянулась к нему девушка, скидывая босоножки, – я хочу тебе что-то сказать.

Она доверительно положила голову ему на грудь, чувствуя, что его дыхание еще не пришло в норму после любовных утех. Парень вдыхал аромат ее волос – запах жасмина и коньяка. Как он любил эти волосы, эти покатые плечи, созданные для любования, все ее заманчивое тело, так доверительно прижимавшееся к нему!

– Что? – он отвел руку с дымящей сигаретой в сторону.

– Я беременна!

Данка, казалось, перестала дышать. Она уже несколько дней пыталась рассказать любимому о своем положении, но что-то удерживало ее. Она не знала, как отнесется Дима к этому известию, и очень боялась. Будь на его месте Салмон, Данка и не сомневалась, что, в лучшем случае, тот предложил бы ей деньги на аборт. Но Димка, подсказывало ей сердце, любит ее, и она, затаив дыхание, ждала его ответа.

Парень потушил сигарету. Эти слова удивили его, он никогда не задумывался о таких вещах, продолжение рода еще не входило в его планы. Он посмотрел на Дану: значит, где – то там внутри этой девушки зародилась жизнь, и он, Димка, принимал в этом непосредственное участие. Вдруг, осознав всю серьезность ее слов, он почувствовал, что в глубине его души поднимается волна радости, ну, конечно, иначе и быть не может. Он повернулся и, уложив девушку на спину и осторожно подмяв ее под себя, заглянул в испуганные глаза.

– Я дура, да? – спросила, словно извиняясь, Данка.