Я хочу тебя обнять и чуть слышно прошептать: – Кто тебе…

Я хочу тебя обнять и чуть слышно прошептать:

– Кто тебе сказал, что мы расстанемся,

Если мы с тобой друг другу нравимся!

Были мы друзьями неразлучными –

Не заметили любви.

В верности давали обещание,


В щечку целовались на прощание,

Но теперь горит другими чувствами

Сердце у меня в груди…

Как странно устроена жизнь! – прошептала Жанна, ошеломленная таким совпадением.

– Не переживай, друг! – Кира вздохнул. – Ты подарил Карине жизнь, а это немало.

Лиза бродила по комнате. После смерти дочери она старалась не заходить сюда, но сегодня, в день рождения Карины, в первый день рождения после ее смерти (какая странная фраза), Лизе вдруг захотелось посидеть в комнате дочери. Все здесь было по-прежнему, вещи лежали на своих местах, словно еще надеялись дождаться свою хозяйку. Лиза поставила цветы в вазу и села. Перед глазами стояла фотография Карины, на которой пятилетняя девочка, нырнув в женские туфли на каблуках, с удовольствием позировала восторженному отцу. Макс так и называл этот снимок: «Башмаки на вырост». «Да! – Лиза вздохнула. – Что же ты, моя девочка, так безрассудно нырнула во взрослую жизнь, которая оказалась тебе не по возрасту? »

Лиза не замечала времени, так и сидела в комнате, вспоминая такую короткую и сложную жизнь дочери – одинокая женщина в пустой квартире…

Я вышла в сад из суеты, закутавшись в осенний сон,

Бреду тропой с поверженной листвой,

Со мной шагает осень в унисон.

Душа больна, заражена, томима совестью она.

Гонима праздною игрой – судьбы изгой.

На светлый образ малыша лишь откликается душа.

Одна бреду в объятьях грез

Среди танцующих берез.

Вдруг ветер мысли подхватил – унес,

Прорвав в душе нарыв.

Увы, то был лишь ветреный порыв.

Едва ступила на крыльцо,

Как он швырнул мне их в лицо.

– Жанна, я пришел! – Данияр заглянул в комнату.